Наше всё

Свет от волка

подготовил — евгений тенетов | фото — марцел ребро
Фотохудожник Mарцел Ребро из Словакии. Он бесконечно много путешествует — «ищет человека». И находит — в Индонезии, Бангладеш, Африке, Америке… и в Мезени.

 К нам Марцел приехал за ненцами. Он настолько был очарован оленями, ненцами и дикой природой в прошлом году, что решил изменить свои планы, отменил очередную поездку в Бангладеш и приехал вновь в Архангельск, чтобы снова посетить олений край — Карьеполье Мезенского района, куда приходят бригады оленеводов с Канинского полуострова и где можно увидеть стада оленей под 3000–5000 голов. Марцел сделал книгу о жизни оленеводов и хочет сделать фильм. Жизнь ненцев — это уходящая натура, ускользающая красота, которую нужно поймать.

Я снимаю во всем мире, я журналист и документалист, снимаю людей, как они живут, но я не снимаю там, где много туристов. Местные уже знают, что туристы — это «ходячие кошельки». Много таких фотографий с Индии и Африки, где эти фотографии были сделаны за деньги, прайс на «экзотику» — 1 кадр за 5 $, это не документальная фотография, документальная фотография  — это о том, как живут люди без туристов. Это поймать очень сложно.

Как можно стать оленеводом? Ответ был: «Только через молоко матери»

Обычно, когда снимаешь жизнь людей в Индии или Бангладеш, получается красиво, экзотично, но несколько депрессивно для европейского глаза. Когда я приехал к ненцам, к оленеводам, там не было никакой депрессии, только оптимизм, потому что у людей есть прямая связь с природой. Они живут, как жили родители их родителей. Я спрашивал у них, как можно стать оленеводом. Ответ был: «Только через молоко матери».

Ненцы едят сырую печень оленя, так как у них нет фруктов и овощей, где был бы витамин C. Олени едят мох и лишайники, в них есть витамин C, поэтому они едят сырую печень, чтобы получать витамин С. Ненцы не пьют коровье молоко из-за непереносимости лактозы. Воду они делают из снега, топят ее, это буквально дистиллированная вода, в ней нет минералов. Если вы или я пили бы такую воду, через несколько месяцев бы у нас возникли проблемы с почками, а у них организм адаптирован.

С камерой у меня была одна проблема: экран быстро замерзает. Когда фотографировал бегущего оленя, надо было рассчитать кадр наперед, и не было видно на дисплее, что снимаю.

У меня одежда арктическая, когда я начал одеваться, это заняло минут десять. Специальный костюм, который подходит для -40 градусов, а оленевод собирает свою малицу буквально за пять секунд. Раз и все! У меня было четыре пары перчаток, чтобы можно было фотографировать при -40 градусов, а они в -40 градусов ездят на снегоходе и ремонтируют его без перчаток.

Мы называем их ненцами, но они сами себя называют оленеводами. У них в бригадах не только ненцы, есть коми и другие национальности с Севера. Оленевод — это профессия, но для них это нация. Похожая история, что произошла и с поморами. Это тоже существование в определенном виде хозяйственной деятельности, когда прекращается вид хозяйственной деятельности, прекращается и существование.

У ненцев нет вещества, которое расщепляет алкоголь, для них алкоголь губителен. У них нет алкоголя, и для них это не проблематично. Мне сказали, что если ты пьешь, значит, у тебя плохая жизнь, у тебя стадо маленькое или плохое оружие, и ты пропьешь свои деньги, а тебе надо тратить деньги на новое оружие, амуницию, на ремонт палаток и снегохода.

Когда детям исполняется шесть лет, они ходят «вниз» в школу-интернат. И весь год они в этой школе, приходят только на зимние каникулы, и 15 марта они отправляют детей с зимних пастбищ «вниз», 150–170 км на снегоходах. На летние каникулы прилетают на вертолетах.

В каждой бригаде оленеводов есть один спутниковый телефон, и они СМС отправляют с бригады до бригады, но они не телефонируют, потому что это дорого, только СМС.

У ненца в голове встроенный навигатор, я его спрашиваю:

— Где Белое море?
— Оно там.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что оно там.

Едем на снегоходе, и он говорит:

— Волк.
— Где волк?
— Там «свет» от волка.

Почему я снимаю оленеводов, пишу о ненцах? Потому что они вымирают, через десять лет их здесь не будет. Их дети уходят в школу-интернат и не возвращаются в бригаду. Они помогают своим родителям, но они не хотят жить в тундре всю свою жизнь. Там уже нет молодых, 30 лет — это самые молодые. +