Интервью номера

Горан Брегович: «Я должен был стать профессором марксизма-ленинизма»

беседовал — Евгений Тенетов
фото — Екатерина Чащина



Прошло ровно пять лет, как мы общались с легендарным югославским музыкантом Гораном Бреговичем перед его концертом в Архангельске. И вот он снова на Севере, на этот раз на «Пасхальном фестивале». Мы очень старались не спросить маэстро про Кустурицу и про «творческие планы», получилось про политику.

Евгений Тенетов: Горан, в первый раз вы были в Архангельске пять лет назад, я тоже тогда брал у вас интервью. Что изменилось в вашем творчестве за эти пять лет?

Горан Брегович: Я написал музыку для парижской базилики Сен-Дени, усыпальницы французских королей. Это музыка для симфонического оркестра и скрипки. Цикл называется «Три письма из Сараево». Я начну с двух метафор. Первая — я из Сараево. Это важно для понимания нашего времени, потому что то, что мы видели в Сараево в 1991 году (бомбардировка НАТО, гражданская война в Югославии), мы видим сейчас по всему миру. Сегодня мы можем быть хорошими друзьями, а завтра уже стрелять в друг друга из-за разных религий. И потом я искал другую метафору, которую можно выразить в музыке. Моим первым инструментом была скрипка. На ней вообще играют тремя определенными способами: классическая христианская традиция, еврейский клезмер и восточный способ, как играют мусульмане. Я начал писать этот концерт для трех скрипачей этих трех направлений. Впервые концерт был представлен в церкви Сен-Дени. Запись выйдет в двух частях. Первая часть уже опубликована — это песни, вторая часть будет выпущена в конце этого года, но я эти произведения уже играю по всему миру, в том числе в Москве и Санкт-Петербурге.

Тенетов: Эта программа призвана продемон–стрировать связь культур. Вас беспокоит то, что происходит сейчас в мире? Эта глобальная разобщенность. Насколько вы тоскуете по Югославии объединенной?

Брегович: Я расскажу небольшую историю, которую я нашел в интернете. Эта история об одном человеке, который каждый день приходит к Стене плача и молится Богу. Репортер CNN решила сделать репортаж об этом. Она приехала в Иерусалим, подождала, пока старый еврей закончит свою молитву и спросила: «Ты приходишь сюда каждый день, чтобы поговорить с Богом?» «Да, в течение 60 лет каждый день», — ответил он. Она спросила, о чем он говорит с ­Богом. «Я ­говорю с ним о том, что войны между католиками и христианами должны прекратиться, чтобы наши дети смогли жить в мире. Но у меня сложилось такое впечатление, что я говорю со стеной». Если и есть что-то, чему можно научиться в этой истории, то, что Бог в своем расписании не учел, что нужно научить нас жить вместе. В ХХI веке мы должны научиться этому сами. В прошлом было проще — идешь и убиваешь, сейчас это невозможно. Музыка, говорящая об этом — это то, что я могу сделать как композитор, потому что для меня легче представить те вещи, которые невозможно представить политикам, какие-то утопичные идеи, как, например, мир — музыкальная партия, где низкие ноты хорошо сочетаются с высокими, короткие находятся в гармонии с длинными. Конечно, для меня это утопия, но всё, что существует в этом мире, исходит из утопии.

Тенетов: Как вам кажется, культура в целом может влиять на политику на какие-то глобальные процессы?

Брегович: Конечно, даже Гитлер не сбрасывал бомбы на культурные ценности Парижа. Когда вы знаете культуру других людей, это меняет ваши взгляды. Было легко сбрасывать бомбы на Югославию, мы были для американцев просто как дикари из леса. Сегодня многие люди могут услышать одного композитора представителя очень маленькой культуры. Моя культура действительно очень маленькая в сравнении с российской культурой. Но, возможно, это сыграет какую-то роль, если люди будут знать хотя бы одного композитора из этой культуры. Я считаю, что если есть что-то, что мы можем сделать для того что бы культура могла многое менять, это распространять ее в интернете. Я верю, что в этом есть что-то хорошее. Я, конечно, не настолько наивен, чтобы считать, что культура может изменить мир, потому что мы находимся в рамках правил демократии?

Брегович: Мы знаем, что 1% богачей имеет 90% запасов мира. Можно задать вопрос: почему все эти люди всё еще не растерзали этот 1%? Это из-за религии и демократии. Если бы демократия могла что-то изменить, то это было бы запрещено уже много лет назад.

Тенетов: Вы анархист-индивидуалист?

Брегович: Я изучал философию, должен был стать профессором марксизма-ленинизма! (Смеются)

Тенетов: Почему политики с легкостью ходят на футбольные матчи, но не идут на концерты, выставки, спектакли? Почему уровень культуры политических лидеров очень низок?

Брегович: Ирония в том, что лучшие вещи культуры в ХХ веке исходят из субкультур. Лучшие образцы культуры — это продукты субкультуры. А политикам нужны большие массы. Я артист из коммунистических времен и не хочу иметь никакой связи с политикой. Я — худший продукт субкультуры.

Тенетов: Если вспомнить времена Тито, Вы тогда были очень успешны в Югославии.

Брегович: Да, но не потому, что Тито помогал мне (смеются). Это было хождение по краю с моей стороны, иначе закончил бы в тюрьме. На концертах мы выступали в белой маршальской униформе, а во второй части выходили в черной форме узников концлагерей.

Тенетов: Это ведь был прямой намек, значит, либо не замечалось, либо разрешалось.

Брегович: Не настолько прямой, чтобы коммунистическая партия начала волноваться. Мой барабанщик провел в тюрьме два года, но только потому, что у него нашли гашиш.

Тенетов: Вы сказали, что вы продукт коммунистической эпохи, при этом вам не нравится демократия. Любой тоталитарный режим заканчивается революцией? Или есть мягкий выход?

Брегович: Даже Аристотель не поддерживал демократию. Он поддерживал хорошо образованную тиранию. Демократия с доходом в 500 евро на человека очень опасна. Демократия удобна только для 1% богачей.

Тенетов: Возвращаюсь к периоду Тито. Когда он был довольно преклонного возраста, в обществе наверняка возникали вопросы, что будет после Тито. Как и у нас сейчас.

Брегович: У него была возможность перейти к демократии, но он не сделал этого, поэтому началась гражданская война. С Путиным другая ситуация, у вас есть право голосовать. В истории человечества нет идеальных президентов. Нам приятно видеть, что кто-то в России сводит с ума западный мир.

Тенетов: Вы на протяжении всей сольной карьеры очень много записывали на своих пластинках известных звезд: Игги Попа, Джонни Деппа, Сезарию Эвора, Скотта Уокера, Рашида Таха… Никого больше не собираетесь записать?

Брегович: Дело не в том, что я люблю записывать известных людей. Вместо того чтобы встретить их в аэропорту и взять их автограф, у меня был личный шанс встретиться с ними и записаться. Не знаю, что будет в будущем.

Тенетов: Новый проект «Три письма из Сараево» ближе к академической музыке?

Брегович: Я выходец из рок-н-ролла, и мне всегда должно быть весело, даже если меня окружает симфонический оркестр.

Тенетов: Это будет тот самый Горан Брегович, каким мы его представляем?

Брегович: Эта музыка более структурированная, надеюсь, что не скучная. В современной музыке мы должны немного пострадать. Надеюсь, от моего произведения не придется (смеются). В Санкт-Петербурге мы уже играли, вроде бы всем всё понравилось. Сама тема трагична и глобальна. Мы, славяне, имеем такую особенность, что можем веселиться над трагичными ситуациями. Я стараюсь рассказать историю трех религий в своей музыке, при этом найти веселые моменты.

Даже Аристотель не поддерживал демократию. Он поддерживал хорошо образованную тиранию. Демократия с доходом в 500 евро на человека очень опасна. Демократия удобна только для 1% богачей

Тенетов: Вы не были на Белом море?

Брегович: Нет (смеются). Я люблю выходить в море, поэтому даже подготавливал одну из своих лодок для путешествия. Для нас, людей с юга, это такая тайна — северное море.

Тенетов: Вообще, вся морская культура зародилась именно на Белом море. Именно поморы придумали, как ходить по морям. Что интересно, на словенском языке моряк тоже звучит как «pomor». +