Собирать антиквариат — значит сохранять культуру

Александр, как всё начиналось?

В 1996 году мой дед, Юрий Иванович Господарик, открыл первый антикварный салон в Архангельске. Тогда рынок только зарождался, и люди ещё не очень понимали ценность старинных вещей. Нам приносили предметы русского быта, медь, братыни, ковши, иконы — всё, что сохранилось с дореволюционного или советского времени. За 30 лет салон сменил около десяти адресов: дед постоянно искал новые пространства и думал, где человеку будет интереснее встретиться с предметом.

Почему именно антиквариат? В девяностые можно было открыть любой бизнес, но антиквариат требует особых знаний и любви к предмету.

У деда интерес к старым вещам появился ещё в детстве. Он вырос в Заостровье, много читал, а дома у них были кузнецовские чашки и советские статуэтки. Мама рассказывала ему историю каждого предмета, и так он понял: вещь —это не просто вещь, у неё есть своя ценность и память.

Как вам удалось унаследовать этот интерес?

Думаю, здесь работают и гены, и среда. У меня много детских воспоминаний о деде — например, как я сидел у него в деревне и крутил любимый вечный календарь. Любовь к антиквариату приходит постепенно: берёшь вещь в руки, хочешь узнать её историю — период, создателя, владельца. Мой путь начался с нумизматики. Я собирал монеты, изучал их, ошибался, сталкивался с подделками и плохой сохранностью, но каждая ошибка становилась уроком. Особенно меня интересовала история Российской империи — от Петра I до Николая II, золото, серебро и медь.

А дед давал какие-то советы?

Главное в нумизматике — научиться отличать настоящие вещи от подделок. В антиквариате действуют те же принципы: освоив одну дисциплину, можно переходить к другой.

А что коллекционировал Юрий Иванович?

У него нет одной узкой темы: дед собирает красивые вещи с историей, которые создают настроение и вписываются в интерьер. Некоторые предметы он оставляет для семейной коллекции — в нашей галерее они отмечены как «Экспонат», потому что могут больше никогда не встретиться.

То есть работает старое коллекционерское правило: второго завоза не будет?

Именно. Уникальные предметы Юрий Иванович оставляет для семейной коллекции. Они создают основу салона и помогают увидеть антиквариат не только как товар, но и как часть истории.

За тридцать лет изменился сам коллекционер?

Конечно. Антикварный рынок постоянно меняется. В девяностые и нулевые люди часто покупали то, что видели в магазине: каталогов и справочников было мало, информацию найти трудно. Сегодня больше интересуются фарфором, стеклом и небольшими предметами декоративно-прикладного искусства. Если раньше «новые русские» предпочитали колонны, мраморные скульптуры и крупные предметы интерьера, то теперь спрос сместился к компактным вещам. Это связано и с тем, что современное жильё стало меньше: небольшая банкетка может вписаться даже в обычную прихожую.Мы собираем коллекции под конкретные интерьеры, а также подбираем уникальные предметы для коллекционеров, например русского фарфора.

А как сегодня конкурировать с интернетом?

Я бы не стал конкурировать с интернетом — это ещё один инструмент. Но дорогую и редкую вещь человек не всегда готов покупать с доставкой, особенно если речь о фарфоре: посылки иногда приходят разбитыми. Поэтому «живой» магазин остаётся важен. Здесь можно увидеть предмет, поговорить, взять его в руки, почувствовать вес и фактуру. Картинки быстро забываются, а тактильное впечатление и хороший рассказ об истории вещи остаются в памяти надолго.

Получается, антиквар сегодня должен быть не просто продавцом?

Конечно. Задача антиквара — не просто продать вещь, но и помочь человеку узнать культуру. За каждым предметом стоит история, поэтому я провожу лекции и встречи, рассказываю о фарфоре и других темах. Мне важно, чтобы человек мог увидеть и потрогать вещь, услышать её историю и понять, почему она ценна.

А что для вас сегодня главное в отборе предметов?

Мне важно, чтобы это была не просто старая вещь, а предмет с культурной и эстетической ценностью — мастерством, материалом, стилем и историей. Сейчас я всё больше ориентируюсь на русский ан- тиквариат, особенно на фарфор. Один из любимых предметов в салоне — фарфоровая чайная пара завода Кузнецова в Вербилках в виде самовара. На первый взгляд это небольшая фигурка, но на самом деле — чайная пара, сохранившаяся без следов реставрации и сколов. В русском фарфоре есть особый шарм: тонкие, звонкие вещи, пережившие эпохи.

А интерес к русской культуре сегодня действительно растёт?

Да. И появляется всё больше молодых людей. К нам приходят студенты, в том числе историки. Им интересно посмотреть на предмет через призму истории.Мне кажется, молодёжь очень важно вовлекать в эту тему. У нас есть большая проблема: в советское время многие вещи считались мещанством, о них мало говорили, не было культуры коллекцио-нирования. В результате огромное количество предметов было утрачено, что-то разбито, что-то вывезено за границу. А это наша история. И она должна оставаться здесь.

Значит, для вас антиквариат — это всё-таки про передачу?

Именно. Главный смысл антиквариата — передача из поколения в поколение. Ты не просто купил предмет, он тебе надоел — и ты его выбросил или продал. У него есть история, которую можно рассказать детям. Я часто вижу, как в галерею приходят семьи с маленькими детьми. Я стараюсь дать ребёнку какой-нибудь предмет в руки — конечно, не фарфор, а что-то безопасное. И каждый раз смотрю, как дети тянутся к тому самому «вечному» календарю, переворачивают его. И понимаешь: что-то всё-таки не меняется.

А что изменилось в вашем понимании профессии за эти годы?

Главное, я понял фразу деда, которую слышал с детства: «Саша, нужно стремиться». Важно не только достичь цели, но и постоянно развиваться. В антиквариате невозможно знать всё: каждая тема открывает новые предметы, мастеров и страницы истории.

Сейчас мы много занимаемся Русским Севером. Дед увлёкся этой темой после книги Максимова «Год на Севере», ездит на Пинегу, изучает северную культуру. Я тоже постепенно в это погружаюсь. У него удивительная чуйка на новые интересы и молодость внутри.

И получается, что у вашего семейного дела есть ещё одна задача — продолжать это движение?

Конечно. Мы с дедом работаем как команда: вместе обсуждаем покупки, а я занимаюсь экспозицией и согласовываю всё с ним. У нас общая история и понимание того, каким должен быть салон. Мне близок формат галереи, где у каждой вещи есть своё место и история. Это не барахолка, а про-

странство, в котором предмет становится частью культуры. Я хочу развивать лекции и встречи, рассказывать о русском фарфоре, Севере и судьбах отдельных вещей. Потому что антиквариат — не просто прошлое, а то, что мы берём в руки сегодня и можем передать дальше в будущее.

Опубликовано: 29 сентября 2026 года