Вот бы нам здесь оркестр. Архангельскому камерному филармоническому оркестру — 35
Как появился оркестр?
На тот момент в Архангельске не было постоянного профессионального оркестра. При училище существовал учебный коллектив, но выступал он не столь регулярно. Музыкантам хотелось работать постоянно и в профессиональном коллективе.
В 1987 году открылась Кирха. В день открытия после концерта они вышли на крыльцо и сказали: «Вот бы нам здесь наш оркестр…» Так возникла идея создания коллектива. Его первым ядром стали скрипач Олег Клишев, альтист Виктор Антонюк и контрабасист Сергей Демахин. К сожалению, никого из них уже нет в живых. Кирха с её прекрасной акустикой стала естественным домом оркестра. Музыканты давали концерты, но их работа в филармонии не была основной. Руководитель филармонии Владимир Слесарев поставил условие: «Все трудовые книжки на стол». Музыканты не хотели оставлять преподавание, поэтому до 1991 года коллектив существовал в подвешенном состоянии: потенциал был, устойчивой организации — нет.
Как в этой истории появились вы?
В конце 1991 года я заканчивал обучение в Горьковской консерватории у Маргариты Александровны Саморуковой. Мой приятель и коллега Игорь Сукачёв (тёзка рокера) показал мне список оркестров, которым требовались руководители: «Я в Архангельск не поеду. А ты бы не попробовал?»
Я здесь родился, и родственники тут жили. Прадед был иконописцем и художником, учился на Соловках примерно в одно время с живописцем Борисовым. Так что какая-то художественная линия в семье была.
Я приехал в Архангельск под звуки августовского путча. Все почувствовали воздух свободы, новые возможности. Тогда существовал МЖК «Соломбала» с культурным центром. Александр Корель, прежде работавший в филармонии, сказал: «Хорошо, мы берём себе оркестр». Так в моей трудовой книжке появилась первая запись: «Дирижёр камерного оркестра, культурный центр „Соломбала“». Мы начали на вольных хлебах. Через два года стало понятно: без государства не выжить. В 1993-м мы остались без финансирования — искали спонсоров, ходили по организациям. Приходили, например, в один из тогдашних банков: «Ребята, мы тут хорошо поработали…» — и нам давали конверт. Так платили зарплату, привозили музыкантов… Сейчас не представляю, как это было возможно.
За 35 лет не хотелось попробовать что-то ещё?
Я больше ничего не умею. Если тебе это дано — не гневи Бога, делай то, к чему тебя «прикрутили». А дирижёр дозревает к пятидесяти годам. Это не одна профессия, а целый набор: нужно не только знать партитуру, но и уметь организовать весь процесс: от подготовки нот до встречи публики. Но главное — суметь вдохнуть в музыкантов интерес. Тогда возникает «химия», которую невозможно прописать в инструкции.
Кто-нибудь из тех, с кем вы начинали, остался в оркестре?
Три человека. Оркестр небольшой, здесь слышен каждый. С 2021 года музыкантов особенно не хватает: люди уходят, а заменить их намного сложнее. Но дело не в уровне. Те, кто у нас вырос, работают ничуть не хуже столичных.
Однажды после концерта один замечательный скрипач сказал: «Ребята, вы себе цены не знаете! Такого музицирования я в Москве найти не могу».
У оркестра есть программа для молодых музыкантов — «Ступени мастерства».
Начало положено в 1997 году — мы начали сопровождать областной конкурс струнников. Ребята, привыкшие к пианисту-концертмейстеру, впервые выходили на сцену с профессиональным коллективом. Час с профессиональным оркестром заменяет три года работы в классе. Сегодня участвуют не только струнники, но и вокалисты, исполнители на других инструментах.
Профессионально учиться музыке долго: школа, училище, консерватория — шестнадцать, а иногда и двадцат лет. Но обучение не заканчивается никогда. Если человек сказал: «Я всё знаю, я всему научился» — он умер в профессиональном смысле.
Как заинтересовать молодёжь академической музыкой?
Есть представление, что серьёзная музыка сложная. Но люди читают сложные книги, смотрят сложное кино, воспринимают непростое современное искусство — почему музыка должна быть менее понятной? Это заблуждение. Музыку не надо объяснять. Нужно убрать внешний шум и оставить человека один на один с ней. Тогда после концерта он может сказать: «Как здорово! И как жаль, что я столько лет этого лишался». Начинать нужно с детства. У филармонии есть школьный абонемент. Раньше мы делали концерты для первокурсников. Я не рассказывал, где сложно, а где легко, — просто предлагал слушать.
Кто ваша публика?
Ещё в 1999 году мы провели анкетирование и выяснили, что самая распространённая сфера деятельности нашей публики — транспорт и связь. Были инженеры, врачи. Постепенно сформировалась своя аудитория — не очень многочисленная, но точно знающая, зачем приходит. Мне нравится пример английского газона: чтобы он получился, нужно триста лет. Однажды мы играли в Румынии. В городе не было ни одной афиши, только объявление в концертном зале на 800 мест. Я думал: «Сюда вообще кто-нибудь придёт?» Пришли. Зал был полный. После концерта мне объяснили: «Мы точно знаем, что в четверг придём на концерт оркестра и получим то, что хотим. Поэтому просто приходим».
В этом году исполняется 120 лет со дня рождения Д. Шостаковича. Вы будете играть его музыку?
Да, 25 сентября. Шостакович для всех разный. В советское время он был непререкаемым авторитетом, но температура отношения к нему постоянно менялась, и музыка у него непростая.
Так и жизнь у него была непростая: в 1936 году — нападки критиков («Сумбур вместо музыки»), в 1946-м — награждение Сталинской премией, но в 1948-м — увольнение из консерватории.
Да. Знаменитую статью он прочитал именно в Архангельске, на Морском-речном вокзале, купив «Правду». Здесь же в январе 1936 года он выступил с концертом. Говорят, архангельская публика устроила ему овации стоя!
В нашей программе 25 сентября — «Первый фортепианный концерт», «Прелюдия и скерцо» и Восьмой квартет — автоэпитафию Шостаковича. Формально квартет посвящён памяти жертв фашизма и войны, но сам композитор писал другу о том, что это можно озаглавить: «Памяти о самом себе». Хотя до смерти было ещё 15 лет.
Что нужно делать нам на местах, чтобы общество понимало значимость культуры?
Мы на своём месте делаем то, что можем: относимся к делу честно, с любовью и хорошо его делаем. Тогда кого-то это обязательно зацепит.
Опубликовано: 25 сентября 2026.