Алексей Кишкин: «Северный гедонист — самый честный гедонист»

Вы помните момент, когда поняли, что вкус можно развивать?

Конкретной даты не помню. Но однажды заметил, что вещи, которые нравились мне в двадцать лет, в тридцать уже вызывали неловкость. И тогда понял: если вкус можно развить, значит, я не приговорён к себе сегодняшнему. Для большинства вкус — это насмотренность, помноженная на честность к себе. Насмотренность доступна каждому. Главное — смотреть и не врать себе о том, что тебе действительно нравится.

Что для вас главный признак хорошего вкуса?

Чувство меры. Хороший вкус часто складывается не из того, что надеть, а из того, что снять. Мера — это когда ты знаешь правила и понимаешь, какое из них можно нарушить. Смелость без меры превращается в крик, насмотренность без меры — в музей, интеллект без меры — в занудство.

Три слова, которые описывают эстетику вашего гардероба?

Свобода. Честность. Уверенность.

Самая красивая вещь в вашей жизни, от которой буквально перехватило дыхание?

Если говорить про гардероб — рубашка с ирисами Ван Гога из коллекции Medicine. Очень её люблю, хотя надеваю редко: она слишком выразительная. И ещё две пары ботинок Camper. Я вообще фанат обуви. Красота никогда не про цену. Красота — про любовь к вещи.

Можно понять за несколько секунд, что у человека есть вкус?

Можно. Человек со вкусом заходит тихо, но ты замечаешь его первым. Он уверен в том, что носит. Это видно по обуви, аксессуарам, посадке одежды, движениям. Вкус определяется не стоимостью вещей, а вниманием к деталям.

Вам приходилось оправдываться за любовь к красивой жизни?

Конечно! Особенно на Севере, где любить красоту иногда считается чем-то неприличным). Но для меня гедонизм — не про дорогие покупки и рестораны. Это благодарность жизни за то, что она вообще дана. И, знаете, на Севере особенно хорошо быть гедонистом. Когда полгода темно и холодно, начинаешь ценить свет и красоту как никто другой. Поэтому северный гедонист — самый честный гедонист.

Мужчина с хорошим вкусом — подарок или испытание для женщины рядом?

И то и другое. Я часто покупаю жене одежду, сумки, аксессуары. Что-то привожу из поездок, что-то заказываю, что-то отдаю из коллекций магазина. Это мой язык любви. Но есть и обратная сторона. Мужчина со вкусом замечает всё. Каждый нюанс. И ещё это постоянная конкуренция за место в гардеробе. Если серьёзно, хороший вкус проявляется прежде всего в способности восхищаться женщиной рядом. И это подарок для обоих.

Что вы никогда не поставите на полки магазина?

У нас есть шутка внутри компании: мы никогда не привезём утеплённые джинсы. Хотя их просят постоянно. Но если серьёзно — я никогда не поставлю на полки вещь, сделанную без уважения к человеку, например, вещь плохого качества. Именно поэтому у нас минимум возврата по данному пункту. Лучше потерять прибыль, чем доверие покупателя. Прибыль можно восстановить за месяц. Доверие — годами.

Вы лично собираете коллекции. Что происходит в голове, когда нужно выбрать несколько десятков вещей из тысяч?

Сейчас уже ничего не происходит. Только спокойное «да» или «нет». За каждой вещью стоит моё личное обещание покупателю.

Аналитика или интуиция?

Интуиция, проверенная аналитикой. Сначала я чувствую. Потом смотрю цифры. Не для того, чтобы изменить решение, а чтобы понять, насколько смелым могу быть.

Чему доверяете больше?

Красоте. Цифры рассказывают о том, что было. Красота — о том, что будет. Меня за эти слова наверняка поругает финансовый директор. Но именно поэтому он у нас и есть.

Есть правило, которое невозможно объяснить рационально?

Есть. Если беру вещь в руки и понимаю, что хочу оставить её себе, значит, она попадёт
в коллекцию магазина. Это правило ещё ни разу меня не подводило.

Когда и почему пришло осознание производить своё?

В какой-то момент понимаешь, что прекрасно рассказываешь чужие истории и хочешь рассказать собственную. Курировать чужое — это как блестяще петь чужие песни. Однажды хочется написать свою.

Было страшно поставить своё имя рядом с вещью?

Очень. Пока продаёшь чужое, остаёшься за кадром. Поставил своё имя — и спрятаться уже негде. Но если не страшно, значит, ты делаешь что-то слишком безопасное.

Когда вы решили переосмыслить Куинджи и Врубеля на футболках, не было страха, что кто-то скажет: «Не трогайте классику»?

Боялся, конечно. Но «не трогать классику» — это и есть верный способ её похоронить. Музей — это уважение, но также это стекло между человеком и искусством. Мы хотели убрать стекло. Куинджи писал свет так, что современники не верили, что это без подсветки. Такому свету место не только в раме — ему место на улице, на человеке, в жизни. Это не «трогать классику». Это вернуть её туда, где люди её увидят.

Почему первая коллекция одежды связана именно с русской живописью?

Потому что мы привыкли восхищаться чужим и не замечать своего. Мы знаем итальянский Ренессанс лучше, чем Сурикова. А рядом с нами — свет Куинджи, тревога Врубеля, простор Шишкина. Это не хуже мирового искусства. Это и есть мировое искусство.

Как родилась идея сотрудничества с художником?

Я не художник, я генератор идей. Я понял, что не имею права переосмыслять большое в одиночку. Нужен был соавтор — живой художник, который чувствует то же самое. Так это перестало быть принтом картины на футболке и стало самостоятельным искусством.

Что вы хотели перенести на футболки?

Не картину. Эмоцию. У Куинджи — свет. У Врубеля — красота на грани тревоги. У Шишкина — масштаб и спокойствие.

Что должен почувствовать человек, надевая такую футболку?

Тихую гордость. Не «посмотрите на мой принт», а «я знаю что-то про эту красоту и теперь несу её с собой».

Что вас по-настоящему пугает?

Перестать чувствовать. Когда красивое перестаёт перехватывать дыхание — это начало конца. И в работе, и в человеке. Я не боюсь потерять деньги. Боюсь однажды посмотреть на что-то по-настоящему красивое и ничего не почувствовать.

Опубликовано: 7 июля 2026