Культ личности. Евгений Шкаруба

  • 18.08.2017
  • 0

Заниматься правильным делом

Совместный проект с рестораном «Кабинет»
Фото  - Гриша Аншуков

В июне участники клуба «Морские практики», возглавляемые яхтсменом-кругосветчиком Евгением Шкарубой, построили в селе Лешуконском традиционный поморский карбас и прошли от Лешуконского на Соловки. Почти героическая история. О том, как сохранять традиции северного мореходства и как жить в ладу с морем, мы говорили с автором проекта «Поморский карбас» и руководителем клуба «Морские практики» Евгением Шкарубой.

IMG_5300.JPG

Ирина Скалина: Евгений, недавно Вы вернулись из своего очередного морского путешествия. Почему на этот раз Белое море, почему поморский карбас1? Белое море считается коварным. Почему Вы решились на такое рискованное приключение?

Евгений Шкаруба: «Море доброе, а берег — злой». Так говорят. Выбор Белого моря не случаен для меня. Я довольно долго жил на Соловках, познакомился с морем, с Белым морем. В 89-ом году я впервые приехал на Соловки. Потом надолго уезжал в другие моря, работал там, прошёл кругосветку. Но когда закончилась кругосветка, я понял, что меня снова тянет к «домашнему» Белому морю. Но самое главное, почему именно Белое море, потому что здесь сохранилась российская морская традиция. Вообще, Белое море — это первое русское море, и поморы, которые живут на Белом море, хранят морскую культуру России. Здесь русские пришли к морю, здесь его освоили, здесь построили свои суда, обжили эти берега. Всё это, всё вместе — культура. А без знания культуры, без знания истории сложно обучать, обучаться морскому делу. Люди, которых мы обучаем в клубе «Морские практики», — это не просто туристы, это люди, которые занимаются яхтингом. Для них наука и знания — именно та составляющая, которая делает интересным это занятие. Поморская культура — это смысловой стержень, на который легко накладываются знания, традиция, к которой мы возвращаемся. И каждый раз получаем огромное удовольствие и от общения с этой культурой, и от общения с людьми, что живут на берегах, и от тех судов, что мы видели. В этом году мы даже построили поморский карбас.

Ирина: Поморская морская культура сохранилась. Технология строительства поморских карбасов не утеряна. Вы как-то говорили, что одна из ваших целей —это показать тех людей, которые ещё могут строить народные суда на Белом море.

Евгений Ш.: Совершенно верно. Когда я говорю, что ещё жив поморский карбас, я имею в виду, что живы люди, у которых навык этот в руках, которые всю жизнь строили эти суда и сейчас продолжают строить, и, к сожалению, наверное, скоро они уже уйдут, потому что востребованность в таких судах сокращается. И нам, конечно, очень важно зафиксировать этот момент, зафиксировать всеми средствами, которые у нас могут быть, поэтому мы собрали деньги на фильм и хотим издать книгу. Я жду, что фильм действительно будет интересным, и уже зимой мы уже его увидим. Мы не просто сами приезжаем сюда учиться, но мы стараемся широко рассказывать об этих живых поморских традициях большой аудитории яхтсменов России, современным яхтсменам, людям, которые увлекаются морем, ходят в море, учатся, строят — всем, кому это интересно.

Евгений Тенетов: Как ты считаешь, насколько для нашей региональной, архангельской  местной, идентичности эта культура важна? Если посмотреть на фотографии, скажем, конца XIX — начала XX века, вся гавань Архангельска забита парусными поморскими шхунами. Это, так сказать, экономически оправданный естественный процесс. Это был их бизнес, их жизнь, которая связана не только с увлечением морским делом, но и с жизнедеятельностью. Сейчас экономический  смысл такого промысла рыбы или такого мореходства не оправдан экономически. Каким образом можно, на твой взгляд, сохранять, поддерживать морскую идентичность Архангельска и Беломорского региона?

Евгений Ш.: У меня нет готового рецепта… Я просто приведу пример того, как это происходит во многих странах, которые мы видели, пока путешествовали. Допустим, во Франции, в Испании, Англии, конечно же, Голландии — везде, где сохранился старый флот, где был большой парусный флот, а был он ещё совсем недавно, ещё в 30-40е годы XX века, ходили рыбаки под парусом. И этот флот жив, его поддерживают, поддерживают инфраструктуру...

Евгений Т.: Поддерживают музейно или это экономически как-то вписано?

Евгений Ш.: Я думаю, что, в первую очередь, поддерживает, конечно, государство. Такие объёмы без поддержки государства, на мой взгляд, не жизнеспособны. В каждом приморском городе есть Морской музей, в каждом городе есть своя старая гавань, где такие суда стоят, действуют верфи, люди строят, ремонтируют, ходят на этих судах, организуются мероприятия, фестивали, соревнования и так далее...

Евгений Т.: Ты писал о прогулочных судах в Сан-Мало, по-моему, во Франции,  где Рыболовецкий флот переформатируется в прогулочный.

Евгений Ш.: Да, прогулочный, туристический. Особое отношение к своим старым судам характерно именно для стран Европы, у них эта культура сохранена. И яхтинг там связан с традицией напрямую. То есть  дедушкина небольшая лодочка — это, безусловно, большая ценность. Но ценность не музейная, а та, с которой надо работать: надо её красить, лакировать, шкурить, что-то там ремонтировать. Это очень интересная морская культура, это народное движение, и оно сильно отличает, например, яхтинг этих стран от нашего современного яхтинга. Наш современный яхтинг — это большие пластиковые яхты, как мыльницы, построенные и эксплуатируемые без учёта национальных морских традиций.

IMG_5341.JPG

Евгений Т.: Жень, скажи, пожалуйста, положа руку на сердце — а зачем поддерживать эту историю со старым флотом, зачем шпаклевать дедушкин катер, зачем эти парусные судёнышки нам тут на Двине? Если экономически это не оправдано, они отмирают естественным путём, и всё. Почему тогда не поддерживать таким образом старые автомобили, старые паровозы, тракторы, да что угодно. Ты же хочешь, чтобы гавань была наполнена парусами?

Евгений Ш.: Наполненная парусами гавань… Иногда такое случается, когда они фестивали устраивают. Но не это важно, не количество. Главное, чтобы была возможность прикоснуться к классике, вот эти старые суда — классика. То же самое у нас — поморский карбас... А если про экономику, то яхтинг не прагматичен. Мы же не за рыбой в море идём. Это удовольствие от общения со стихией, от общения с ветром, а красивая яхта — это не просто судно для передвижения. Судно — это такое странное создание человеческое для походов в море, а море — это другая стихия, другой мир. Море — это между жизнью и смертью. В каком-то смысле это авантюра.

Ирина: Ходить по Белому-то морю это точно. Очень холодно. Евгений, а насколько вообще оказалось сложно своими руками такое судно строить?

Евгений Ш.: Ну, для нас не очень, потому что за нас его строил Виктор Петрович Кузнецов. А мы помогали. Особенно первое время, когда там была простая работа, нужно было изготавливать заклёпки и вшивать на буи, которые он уже приготовил. Мы сделали мачты, руль сами сделали. Это большой кусок работы. У нас приехали подготовленные люди, были совсем неподготовленные, которые могли, например, красить, но они тоже получали от этого большое удовольствие... Само шитьё очень необычное, такого нет нигде, только на Беломорском Севере так шьют — мезенский стиль: сначала создаётся обшивка, а потом уже внутренний скелет...

Ирина: Слышали, совсем вот недавно на Оранских островах была обнаружена поморская лодка. Не коч и не карбас, а вот именно «лодка», ориентировочно XVIII век. То есть она там лежала, она сохранилась практически в первозданном виде. К сожалению, мы на «Плавучем университете» не смогли на Оранском острове высадиться, потому что был туман. Очень, конечно, хотелось посмотреть. Учёные на следующий год будут стараться собрать эту лодку... Эти суда ненамного трансформировались за последние 300 лет.

Евгений Ш.: Да, карбас дошёл до нас, мало изменившись. Поэтому несложно построить новый карбас. Потому что мастер строил карбасы всю свою жизнь, наследуя традицию из поколения в поколение.

IMG_2156.jpg

Ирина: Вы сказали, что карбас у вас шёл не только на вёслах, но и под парусом. Каково было в походе? Сколько вы шли под парусом и сколько вы шли на вёслах? И что было сложнее?

Евгений Ш.: Это одно другое дополняло. Когда ветра не было, то шли на вёслах. Это очень удачная форма путешествия по Белому морю. Именно здесь на таких судах можно идти на вёслах, греться на вёслах и отдыхать под парусом. Кстати, копируя модель, мы получили судно «река-море», это, скорее всего, лоцманский карбас, он очень хорошо ходит под парусами, но минус в том, что он недостаточно мореходный.

Евгений Т.: Вы соблюдали поморскую технологию постройки карбасов? Я читал в фейсбуке: пользователь какой-то возмутился, что вы герметиком силиконовым воспользовались.

Ирина: Если бы у поморов он был, я думаю, они бы тоже им воспользовались.

Евгений Ш.: И саморезами бы воспользовались с удовольствием. Мы не играем в ролевые игры, мы саму идею, сам подход поморский реконструируем.

Евгений Т.: Женя, расскажи, пожалуйста, как ты к этому пришёл и, вообще, как ты на Белом море оказался, и...

Ирина: И на Соловках.

Евгений Ш.: Я родом из Новосибирска, сибиряк. После армии я увлёкся кузнечным ремеслом, несколько лет работал в Новосибирске, довольно успешно, тогда это стало модно...В какой-то момент я понял, что мне не хватает корней, тех самых корней, которые сейчас и карбасом тоже мы возвращаем. Мне не хватает какого-то традиционного знания кузнечного ремесла. И так получилось, что меня пригласили на Соловки заниматься реставрацией, я построил там кузницу при музее Соловецком и четыре года работал. Это было замечательное время, я мог приходить в фонды, зарисовывал, лепил какие-то старые узлы, кованные из железа, и потом повторял их, это была творческая интересная работа. Я там состоялся как профессионал — кузнец в северном стиле.

Ирина: А как случился переход от кузнеца к морю?

Евгений Ш.: У меня папа яхтсмен, он меня привёл в яхтклуб, и я активно занимался парусным спортом. Потом, став кузнецом и побывав директором центра Современного искусства на Соловках «Арт-ангар», я захотел развить яхтенную тему, мне захотелось получить международный сертификат, до этого у меня всё российские были, пошёл в школу, меня там пригласили инструктором работать. В 2009 году получил первую большую работу — перегнать лодку из Хорватии через Атлантику... К этому времени сформировался коллектив любителей ходить в море — «Морские практики», — и с тех пор мы ходим по всем морям, океанам, у нас появилась лодка (подарил один из моих курсантов). Сейчас порядка 250 человек в этом клубе. Лодка «Джульетта» большая  — 16-метровое парусное судно, комфортное, с высокой мачтой, каютами, тремя душами... Это большой, нарядный, комфортный дом. На этом судне мы прошли уже 90 тысяч миль. Сейчас я еду на «Джульетту», она стоит на Азорских островах, пойду через Бискайский залив, вдоль Франции, Голландии, потом в Норвегию...

IMG_5394.JPG

Ирина: Понятно, что Белое море, наверное, самое любимое. Но Вами очень много пройдено, что больше всего поразило? К чему, может быть, не были готовы? Что запомнилось из ваших походов?

Евгений Ш.:  Море всё время поражает, к нему нельзя привыкнуть. Самое коварное, я думаю, что не слукавлю, — это Белое море, действительно, оно очень сложное. А самые яркие моменты связаны с людьми, которые приезжают на яхту. Были в Гренландии среди айсбергов... Были в Новой Зеландии, очень красивая страна; в Австралии; в Адене, когда мы пришли в Аденский залив, в Йемене  случилась какая-то война, мы купили автомат Калашникова... Вообще, не знаю, для чего мы это сделали. Потом его утопили….

Евгений Т.: Как формируется команда «Джульетты»?

Евгений Ш.: Всё путешествие разбито на этапы. Объявляю об этом в Интернете, делаю рассылку, и все желающие занимают места. У нас не требуется специальных навыков, изначально приезжают люди первый раз, приезжает много людей без всякого яхтенного опыта. Мы их обучаем, сразу ставим рулить. Наверное, в этом такой главный магнит для тех, кто приезжает к нам. Это, наверное, секрет популярности нашего дела. Погружение в стихию, во что-то далеко выходящее за рамки повседневности: человек вчера был в офисе, в Москве, а сегодня вечером ставит на какую-то звёздочку, говорит: «Вот на ту звезду и поплыву». Момент, когда он задействует какие-то свои навыки, инстинкты, вспомнит что-то давно-давно уже забытое им, может быть, из детства, из молодости, откроет в себе это. 

Евгений Т.: Я знаю, что известный дизайнер и блогер Артемий Лебедев с тобой ходил на «Джульетте».

Евгений Ш.: Да, он был хорошим членом экипажа, он мне понравился. То есть кто-то, может быть, Артемия не любит за его стиль изложения мыслей, но могу сказать сразу, что на «Джульетте» он ни разу не выругался, а всегда говорил хорошо и прямо. Это во-первых. Во-вторых, полностью следовал всей нашей жизни корабельной, то есть стоял вахты, мыл посуду в дежурство своё и так далее — всё, что делали все остальные. Ну, а самое главное, он действительно с интересом и удовольствием учился управлять. То есть он просил, чтобы каждый день я с ним занимался, мы изучали теорию, практику... Он привёз с собой целую группу ребят, для него это было своеобразное исследование. У нас с ним схожие в чём-то форматы: у него экспедиции — и у нас экспедиции. Постоянно через какие-то приключения, через что-то незапланированное мы попадаем в жизненные ситуации на этих островах каких-то дальних, вот что-то похожее и с ним происходит. И описываем это.

Ирина: А из встреч с морскими обитателями что было, может быть, самое страшное?

Евгений Ш.: Киты. Их много, и они совершенно не реагируют на парусные лодки. Лежит такая животина огромная, полтора десятка метров. Они лежат на поверхности и отдыхают. И в этот момент они мало на что реагируют. На наше парусное судно точно не реагируют. Мы пробовали, проходили совсем рядом, буквально в метре даже, и он своим китовым усом не повёл. А один раз нас чуть крокодил не съел в Австралии. Мы поехали на маленькой лодочке искать крокодилов, а он оказался такой огромный, был рядом, мы не заметили сначала, просто он нас ждал...Приехал австралиец на катере, сказал, что сейчас нас съедят, чтобы мы уезжали или он увезёт нас силой, потому что мы ехали буквально в пасть этому крокодилу.

Евгений Т.: Скажи, какие планы относительно проекта «Поморский карбас»? Довольно широко прошло в прессе высказывание губернатора Игоря Орлова о том, что надо бы создать некую школу, допустим, поморского или морского мастерства, и даже он прямо намекнул, что при Морском музее. У тебя какие планы в этом смысле?

Евгений Ш.: По поводу морской школы. В принципе, она уже есть — это школа «Морские практики». Мы бы, конечно, хотели иметь базу на Белом море, на Соловках или в Архангельске. Для этого нужно место, нужно время, этим нужно заниматься, это большая работа... Деньги на самом деле — это не самое главное, если есть востребованность, деньги будут... Все наши практики, которые мы делаем, они осуществляются на деньги людей, которые участвуют в проекте. Идея должна быть направлена на людей, на потребителя. Не на меня, что я такой молодец, хочу школу организовать, а на тех, кто хотел бы поучиться в такой школе. А по поводу проекта «Поморский карбас»: здесь как раз конкретика была с самого начала, когда пришла идея, было понятно, что карбас такой можно сделать, было понятно, что найдутся деньги, найдутся участники, а соответственно, и деньги на это строительство. Дальше пришла идея снять фильм, мы объявили сбор денег в Интернете, собрали почти 300 тысяч на этот фильм. Хочется заниматься правильным хорошим делом. Для меня важно рассказать о том, что есть поморская культура, это очень ценно понять. Большинство наших современных яхтсменов учатся в зарубежных школах, ходят на иностранных яхтах в тех водах и не представляют, что у них дома в России есть свой корневой опыт мореходства. Карбасы нужно обмерять, создать рабочие чертежи. Поморы ничего не фиксировали, строили по опыту, чертежей не было, потому что сама традиция строительства этого корабля не предполагает чертежей, это всё в голове у мастера хранится. Проект «Поморский карбас» для меня идеальный. Дальнейшие рубежи, горизонты вполне ясны — книга, фильм, фотовыставка.

Ирина: А где сам карбас?

Евгений Ш.: Карбас сейчас остался на Соловках в Соловецком морском музее, перевёрнут, упакован на зиму. А в следующем году, наверное, сходим в Кандалакшский залив. Ни разу там ещё не были. 


 
Назад

Комментарии (0)

CAPTCHA